- Это... рельсы, - пробормотал Олег Мыльцев, как во сне. - Рельсы, шпалы. Железная дорога.
Остальные могли бы подтвердить, если бы нашли в себе силы что-то высказать. Да, за стеной света проходило железнодорожное полотно, пропадающее справа и слева в облаках причудливо клубящегося синеватого тумана. Новенькие рельсы блестели на фоне щебня и черных полос просмоленных шпал. В воздухе ощущалась вибрация, словно люди оказались в сильном электрическом поле.
К низкому гулу добавился новый звук - далекое ритмичное погромыхивание, и оно становилось все громче. С запада туманное облако рассек ослепительный луч, и что-то громадное, темное, грохочущее двигалось за ним.
- Снимайте! - закричал Сретенский.
Засверкали блицы фотоаппаратов, Аня Кудрявцева навела объектив видеокамеры на то, что приближалось в изодранных клочьях дыма.
- Паровоз... Поезд, - хрипло выдавил Мальцев.
По железной дороге мчался паровоз, самый настоящий, из тех, что сейчас можно увидеть только в музеях. Пассажирские вагоны, которые он тащил за собой сквозь плотную туманную завесу, наводили на мысль о предвоенных кинофильмах. Находился ли кто-нибудь внутри этих вагонов, рассмотреть было невозможно, за окнами царил кромешный мрак.
У Ани внезапно закружилась голова. Чтобы не потерять равновесие, она поставила ногу на большой камень, оказавшийся очень неустойчивым. Он пошатнулся, опрокинулся, и девушка по инерции сделала шаг к световой стене. Она пыталась отступить, вернуться, но некая могучая сила тянула её вперед, словно несчастный корабль, попавший в исполинскую воронку Мальстрема. Фигуру девушки, облаченную в комбинезон, окружило тусклое фиолетовое свечение, непрерывно пробиваемое трескучими разрядами крохотных молний. В беззвучном крике Аня открыла рот. Видеокамера полетела на камни, прикрепленный к ремешку фонарь болтался на запястье девушки, будто подавал сигналы бедствия.