Машинально приняв конверт из рук Зорина, Оксана почти взмолилась.

- Но, Владимир Сергеевич... Как же я могу согласиться, если вы ничего не хотите разъяснить?! Что я, к примеру, должна буквально говорить девушкам?

- Это мы обсудим при следующей встрече, когда вы сочтете её необходимой... Но чем меньше они будут знать, тем лучше. Без секретов пока не обойтись. Впрочем, - добавил он, - довольно скоро это утратит всякое значение.

Последняя фраза окончательно добила Оксану. Теперь она не понимала уже решительно ничего. Зорин смотрел на неё в раздумье, потом неожиданно рассмеялся.

- Извольте! - воскликнул он. - Я приоткрою завесу, совсем чуть-чуть... В скором времени грядут перемены, Оксана, большие перемены. Оставаться в России попросту небезопасно.

- Вот так приоткрыли, - молвила Оксана с иронией. - Да что вы имеете в виду, какие перемены? Политические, экономические? Военный переворот, фашистская диктатура, что? От чего вы рветесь спасать падших женщин?

Зорин аккуратно затушил окурок в пепельнице.

- Оксана, я охотно рассказал бы вам все и даже не попросил бы сохранять наш разговор в тайне - потому что передай вы кому-то его содержание, вам бы не поверили. Проблема в том, что и вы не поверите мне. Чтобы поверить, надо увидеть, и вы увидите... И тогда все поймете. А пока давайте остановимся на тысяче долларов и на том, что я жду вашего звонка. Вас отвезти или вы доберетесь сами?

Замедленным движением, как сомнамбула, Оксана убрала в сумочку конверт и визитную карточку. Она далеко не была уверена, что позвонит Зорину, но ведь он сказал, что деньги так или иначе принадлежат ей, и глупо отказываться от них. Но во что же её все-таки втягивают?!

- Если нетрудно, - попросила она, - отвезите меня домой...

В машине Оксана из предосторожности назвала адрес кварталах в трех от своего дома, хотя и не обольщалась по поводу действенности такой меры. Если Зорин пожелает найти её, найдет.