- С нами?

- Да... Выслушайте... Им не будет причинено ни малейшего вреда, напротив... Им даже не придется продавать себя...

- Ого! А что же это, варьете?

- Гм... Все не так-то просто... Каждой будет предложена посильная работа с учетом склонностей и желаний, в прекрасных условиях, с высокой оплатой...

- Как-то странно вы говорите, Владимир Сергеевич, - вздохнула Оксана. - Уж не из благотворительной ли вы организации? - Нет. - Зорин встал, вытащил из кармана пачку "Честерфилда", щелкнул ронсоновской зажигалкой. Но к делу, которым я с вашей помощью займусь, слово "благотворительность", пожалуй, подойдет. В смысле, сотворение блага. Возьмем, к примеру, вас. Врач и учитель - превосходно! Там, куда мы отправимся, дефицит и тех и других, а оплату труда не сравнить с российской...

- Так вы и меня зовете с собой?

- Именно.

- Но наши дипломы, - осторожно сказала девушка, - на Западе не котируются.

- А кто вам сказал, что мы едем на Запад?

- А куда? Какая-нибудь африканская глушь?

- Нет, не глушь. Высокоразвитая страна, во многом обгоняющая ведущие мировые державы. Пока я не могу её назвать.

Совершенно сбитая с толку, Оксана не знала, что и подумать - так не походили речи Владимира Сергеевича на то, что можно было услышать от вербовщика проституток, да и сам он представлялся девушке личностью загадочной. Допустим, он все-таки обычный вербовщик и хочет обмануть её. Но тогда сплел бы мало-мальски солидную историю вместо этих "не могу объяснить всего" и "не могу назвать страну"... Нет, похоже, он говорит правду - ведь в отличие от безупречно сконструированной лжи правда часто выглядит беспомощной. Но если так, что стоит за этой правдой?

Растерянность девушки не укрылась от Зорина.

- Я не требую от вас немедленного ответа, - произнес он. - Вот конверт, в нем тысяча долларов. Независимо от того, какое решение вы примете, деньги ваши. Подумайте и позвоните мне... И поверьте, тысяча долларов - мелочь по сравнению с тем, что ожидает вас и наших будущих подопечных.